?

Log in

Previous Entry | Next Entry

В деревне, где родилась моя бабушка, всю жизнь было и остаётся в порядке вещей давать друг другу прозвища. Делалось это всегда не из вредности или хулиганства, а по традиции.

Прозвище, во-первых, прекрасно идентифицировало человека. К примеру, Шур (производное от женского имени Александра, если не знаете) на деревне было несколько, но все понимали, о какой Шуре идёт речь, если говорили про Шурку Веселячу, мою четвероюродную бабушку.

Во-вторых, прозвище могло рассказать о человеке гораздо больше, чем тот же паспорт. Зоркий глаз общественности мигом вычислял колоритную деталь внешности или характера, сноровку в каком-нибудь деле, пятно на репутации или профессиональную принадлежность и приклеивал ёмкое говорящее прозвище всем членам «родового гнезда» и последующим поколениям. Так семейство моего двоюродного дедушки стало Седёлкиными  по прозвищу его прапрапрадеда, который мастерил конские упряжи. За много лет из просто перестали называть настоящей фамилией, Сотниковыми, поэтому, когда проводили церковную перепись, так и записали всех членов семьи Седёлкиными. Никто, собственно, и не сопротивлялся. 

В деревне чаще всего настоящую фамилию просто не помнят. Поймайте на улице за руку кого-нибудь из старшего поколения и спросите Надежду Родионову, никто не поймёт, о ком вы. А вот Надя Вулина ещё кое-кому знакома, это моя бабушка. Вулина - это на деревенский манер Улина, то есть дочь Ульяны. К слову, бабушка уехала жить в город 50 лет назад, и свою деревенскую тягу к прозвищам побороть в себе так и не смогла. И каждому члену нашей семьи, а также моим друзьям дала такое меткое и колоритное прозвище, что сам Николай Василич бы оценил.

Иной раз человеку доставалось такое забористое, такое мощное по свой энергетике прозвище, что оно могло даже оказать фатальное влияние на его жизнь. И вот вам одна такая трагикомедия.

Жил в смоленской нашей губернии одинокий мужичонка, прозванный Пёсиковым. Настоящую его фамилию я не помню, а откуда у мужичка такое прозвище, извиняюсь за каламбур, пёс его знает.  Жил он один. Имел слабость к алкоголю, что в деревне дело привычное. Скотины не держал, только пёс во дворе у него проживал, дом сторожил. 

Февраль в тот год был лютый. И вот в одну страшно морозную ночь случился пожар, и хата пёсикова погорела. Потушив к утру огонь, соседи вошли в дом. Поворошили уголья, достали из них то, что осталось от бедного мужичка, и свезли в морг. 

Тем временем бабы распорядились насчёт могилы и подготовили поминки. Настряпали еды, не позабыли и про кутью, накрыли столы и ждали уже закрытого гробика.

И случился в то время в наших краях районный судмедэксперт, которому и поручили исследовать труп-головешку. А он поковырялся и возьми да заяви, мол, вы же привезли останки не человека, а зверя какого-то. Мужики так и сели. Как так зверя? Стали разбираться.

Эксперт говорит, вроде как это собака. А в деревне сроду такого не бывало, чтобы псину в доме держали. Потому и в голову даже никому не пришло, что это мог быть не сам Пёсиков, а его пёс. А сам кстати за всё время не объявлялся.

Кинулись в хату. А там уже помёрзло всё. Что делать? Взяли соседскую собаку, сунули ей под нос кой-какие пёсиковы вещи и давай по пепелищу водить. Каким-то чудом обычный пёс, совершенно не приученный к подобной работе, унюхал и расковырял в обледеневшем тряпье тело мужика. Через пару дней его отпели и предали земле по всем обычаям.

Ну а пса просто так за углом закопали, без почестей. Он, шельма, некрещёным был.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
Alexandra Podenok
Aug. 27th, 2012 01:50 pm (UTC)
Таня, какой очаровательный рассказ. Мне нравится твой стиль!
( 1 comment — Leave a comment )